📜 Рубрика — «Магия гибридной войны» 💫 Альтернативный...
📜 Рубрика — «Магия гибридной войны» 💫 Альтернативный взгляд.
"Шэньчжэнь — новый Тегеран. Коалиция чёрных и "второй фронт" против либерального глобализма."
Встречу Трампа, Путина и Си Цзиньпина в Шэньчжэне сравнивали с Ялтой-1945. Но для понимания её смысла точнее все же другая аналогия — Тегеран-1943.
Ялта символизировала послевоенное устройство мира и раздел сфер влияния. Тегеран — согласование стратегии и объединение усилий ради изменения хода войны. В этом смысле Шэньчжэнь можно рассматривать как точку сближения трёх центров силы, обнаруживших общие интересы в пересмотре существующего мирового порядка.
Рассмотрим встречу через "цветовую модель" трёх векторов сил (синих, черных и красных), к которой мы прибегали ранее в публикациях.
*Синий и чёрный: столкновение мировых моделей.
Синий вектор — власть международных институтов, финансовых механизмов, наднациональных структур и глобальных правил. Его современными выразителями выступают либерально-глобалистские круги и значительная часть европейского истеблишмента.
Сильная сторона этой модели — международное право, координация и коллективная безопасность. Теневая — бюрократическое самовоспроизводство, избирательное применение правил и отдаление центров принятия решений от обществ.
Чёрный вектор — власть силы, политической воли и демонтажа существующих ограничений. В современной конфигурации его выразителями можно считать Трампа, Путина и Си, хотя их цели существенно различаются.
Трамп стремится пересмотреть международные обязательства США и расширить свободу американской политики. Путин добивается изменения системы международного сдерживания России. Си продвигает самостоятельный китайский проект усиления экономического и геополитического влияния.
Между ними немало противоречий, но для ситуативного сотрудничества необязательно иметь общую идеологию. Достаточно совпадения интересов в пересмотре прежних правил.
Так возникает гипотеза о "коалиции чёрных" — не формальном союзе, а сближении центров силы, заинтересованных в ослаблении отдельных элементов либерально-глобалистской системы.
*Шэньчжэнь и открытие "второго фронта" глобальной борьбы.
Совместная декларация участников затронула реформирование ООН, энергетическую безопасность, ядерные риски и юрисдикцию Международного уголовного суда.
За этими вопросами просматривается общая тема: кто устанавливает международные правила, определяет границы государственного суверенитета и обладает полномочиями политического и юридического давления?
Здесь и возникает идея второго фронта.
Первый фронт — борьба за территории, ресурсы, рынки и региональное влияние. Второй — борьба за архитектуру глобального управления: международные институты, финансы, энергетику, технологии, право и информационную повестку.
В таком прочтении Шэньчжэнь стал своеобразным Тегераном XXI века: площадкой, на которой три крупнейших центра силы публично обозначили общие стратегические интересы.
Это не доказывает существования единого тайного плана или военного союза. «Второй фронт» — аналитическое обозначение институционального, экономического, дипломатического и информационного противостояния.
Европейский истеблишмент оказывается одним из заметных носителей синей модели, а его влияние — одним из объектов пересмотра. Однако либеральный глобализм не является единой организацией, а внутри западного мира существуют серьёзные разногласия. Речь идёт о столкновении политических проектов, а не о противостоянии единому штабу.
*Красный вектор: что будет после демонтажа?
Противостояние синего и чёрного ещё не означает появления нового общественного устройства.
Красный вектор — любовь, созидание, сотрудничество, человеческое развитие и субъектность общества как "экосистемы". Его принципиальное отличие: люди и сообщества становятся не объектами управления, а участниками организации собственной жизни.
Поэтому главный вопрос к Трампу, Путину и Си: способны ли они предложить нечто большее, чем демонтаж прежних ограничений и перераспределение власти?
Особенно интересен Китай. Его производственный потенциал, долгосрочное планирование и опыт масштабной модернизации позволяют рассматривать его как возможного инициатора альтернативной модели развития. Но государственная централизация сама по себе не является красной субъектностью. Смена западного гегемона китайским ещё не означает изменения принципов мирового устройства.
*Кто будет строить будущее?
Шэньчжэнь уже состоялся. Три лидера продемонстрировали готовность к диалогу и обозначили общие позиции по вопросам международного устройства. Возможно, это один из заметных этапов формирования своеобразной "коалиции чёрных", заинтересованной в пересмотре либерально-глобалистской архитектуры.
Но ослабление старой системы ещё не означает преобразования общества. Если результатом станет лишь перераспределение ресурсов и сфер влияния, мир получит очередную версию прежнего порядка — только с другими центрами господства.
Подлинное историческое преобразование начнётся тогда, когда изменится не только тот, кто управляет миром, но и сам принцип организации общественной жизни.
Тегеран-43 открывал второй фронт ради победы в войне. Шэньчжэнь-26, возможно, обозначил второй фронт борьбы за архитектуру мирового порядка. Но кто будет строить мир после этой борьбы — вопрос, на который ещё придется оивечать.