"Дискурсивный иммунитет" - часть 2.

"Дискурсивный иммунитет" - часть 2. Разбор методологии на примере "феномена Зеленского".

Если "дискурсивный иммунитет" — это способность общества видеть не только содержание политических сообщений, но и технологии формирования общественного выбора, то одним из показательных случаев для его ретроспективного применения являются президентские выборы Украины 2019 года. Здесь особенно важно отказаться от вопроса «хороший или плохой Зеленский?» и поставить другой: какие социальные технологии сделали возможным столь стремительное превращение телевизионного образа в реальный политический мандат и где общество должно было включить «Жёлтые Лампочки»?!

Первый сигнал возник ещё до выборов. Владимир Зеленский несколько лет играл президента Василия Голобородько в сериале «Слуга народа», а затем этот художественный образ оказался непосредственно связан с реальным политическим проектом. Исследователи медиасферы отмечали, что сериал фактически транслировал политические послания, которые затем продолжали жить в избирательной кампании. Здесь должен был появиться первый вопрос: мы выбираем человека, прошедшего политическую проверку, или образ идеального президента, который уже сформирован телевидением? Сам по себе такой способ коммуникации не доказывает манипуляцию. Но смешение художественной и политической реальности — достаточная причина для дополнительной проверки.

Вторая «жёлтая лампочка» — замена проверки компетентности проверкой узнаваемости и эмоционального доверия. Кампания активно использовала цифровые коммуникации, видео, юмор и прямое обращение к аудитории, при этом традиционные формы общения кандидата с журналистами и публичной политической дискуссии были существенно ограничены. Возникает простой диагностический вопрос: если мы практически не проверили человека как государственного управленца, на каком основании мы предполагаем, что он способен управлять государством? Популярность отвечает на вопрос «нравится ли нам человек», но не отвечает на вопрос «способен ли он выполнять полномочия».

Третья лампочка загорается там, где сложные общественные проблемы сворачиваются в простую конструкцию «народ против системы». У этого лозунга была реальная социальная основа: усталость от коррупции, разочарование в политическом классе, война и желание перемен. Поэтому сам протест нельзя объявлять манипуляцией. Но дискурсивный иммунитет должен был потребовать следующего шага: что конкретно означает «система» и чем она будет заменена? Если ответом становится исключительно «убрать плохих и привести новых», общество меняет персоналии, но не получает механизма изменения самой системы.

Четвёртый сигнал особенно хорошо виден по структуре электорального результата. В первом туре Зеленский получил 30,24% голосов. Однако за одним кандидатом объединились люди с совершенно разными ожиданиями: одни хотели мира, другие — смены элит, третьи — борьбы с коррупцией, четвёртые — просто ухода действующей власти. Поэтому принципиальный вопрос должен был звучать так: какой именно общественный мандат получает кандидат, если значительная часть его коалиции голосует не столько «за», сколько «против» существующего положения? Чем шире и разнонаправленнее такая коалиция, тем важнее заранее определить конкретные обязательства будущей власти.

Пятая лампочка — отсутствие связи между обещанием и механизмом его реализации. «Закончить войну», «победить коррупцию», «привести новых людей» — политически сильные формулы. Но дискурсивный иммунитет должен переводить их на язык проверяемых вопросов: какими полномочиями? какими законами? какими институтами? в какие сроки? кто контролирует исполнение? что произойдёт, если обещание не выполнено? В противном случае эмоциональный мандат превращается в доверенность практически без технического задания.

После победы появились уже институциональные сигналы. 20 мая 2019 года, вступая в должность, Зеленский объявил о роспуске Верховной Рады, а на следующий день был опубликован соответствующий указ. Само решение нельзя автоматически объявлять неправильным или опасным. Но с точки зрения "дискурсивного иммунитета" именно в этот момент должна была включиться следующая проверка: как быстро меняется баланс институтов власти, какие полномочия концентрируются в руках новой политической команды и насколько это соответствует тому мандату, который действительно дали избиратели?

И здесь проявляется главный смысл ретроспективного анализа. Его результатом не должно быть заключение: «Зеленского нельзя было выбирать». Это было бы таким же упрощением, против которого и создаётся "дискурсивный иммунитет". Более глубокий вывод другой: в 2019 году огромный общественный запрос на изменение системы был во многом преобразован в выбор личности. Общество хотело изменить коррупцию, войну, государственные институты, политические элиты и правила игры — но механизм выборов предложил ему прежде всего ответить на вопрос: «Кого поставить во главе?»

Именно здесь проходит граница между обычной демократией и демократией с развитым "дискурсивным иммунитетом". Обычная система спрашивает: «За кого вы голосуете?» Более защищённая система сначала спрашивает: «Что именно вы хотите изменить, каким образом и по каким критериям будете оценивать результат?» И только потом: «Кому, на какой срок и с какими полномочиями вы готовы поручить эту работу?»

Причём такой анализ должен применяться ко всем сторонам. Если одна политическая сила использует персонализацию, эмоциональную мобилизацию или демонизацию оппонента — это фиксируется. Если те же технологии использует её противник — фиксируется тоже. Дискурсивный иммунитет не должен защищать одну идеологию от другой. Он должен защищать общество от непрозрачных механизмов формирования выбора.

Поэтому главный урок 2019 года можно сформулировать предельно просто: опасность представляет не то, что общество изменило своё мнение. Опасность возникает тогда, когда общество не видит, почему оно его изменило, какие варианты ему предложили, какие варианты исключили и каким образом эмоциональное ожидание превратилось в политический мандат.

"Дискурсивный иммунитет" нужен именно для этого: не запрещать обществу выбирать нового лидера, а научить его видеть, когда вместо выбора будущего ему предлагают выбрать образ будущего.